Не знаю, в большом ли ходу здесь эта песня или стих, и не знаю, как она могла зайти и держаться в здешнем расколе. Обыкновенно этот стих называют «песнью нетовщины», хотя в других местах его считают песнью сумасшедших самосожигателей.
С следующего письма начнем заниматься Ригою.
Выписки из львовской книги я помещаю в том порядке, в котором они следуют в тексте «страстей», указывая при том листы и главы оригинала. В объяснении же содержания мест, находящихся между этими выписками, никакой нужды не вижу, ибо повествование о страдании Христа известно каждому и в настоящем случае весь интерес заключается только в уснащениях этой повести поэтическими представлениями и вымыслами автора львовской книги (которые здесь и предлагаются). В этих выписках я также удерживаю орфографию подлинника, с которого писал их.
Это сказание встречается в Четьих-Минеях, употребляемых в православной церкви.
В книге страстей об аде постоянно говорится, как об индивидууме. Он беседует и с диаволом, и с содержащимися в нем людьми.
Это самое любимое место всех раскольничьих женщин. Его многие из них знают наизусть и обыкновенно повторяют с горькими слезами сочувствия скорбям девы Марии.
Между людьми древнего благочестия на этом основании распространено убеждение в первенстве, старейшинстве Иуды между всеми апостолами.
Евангел. от Марка, заг. 19.
Никодиму здесь очевидно приписываются слова, сказанные сонмищу еврейскому Гамалеилом.
Несмотря на это сказание, в древлем благочестии, так же как и в среде православного народа, верят, что Иуда повесился на осиновом дереве, отчего и до сих пор осиновые листья постоянно трепещут.
Предание это известно и в православной церкви, заимствовавшей его у церкви грузинской.
Очевидная опечатка. Вероятно, тамо, а не тако.
Староверческие начетчики — или, как об них относятся, «малограмотные, глубоко знающие слово Божие», — опровергают сказанное здесь, что сатану связал сам Христос, и еще связал «до последняго дне». Они говорят, что составитель страстей ошибся, потому что Иоанн Богословец во апокалипсисе во главе двадесятой ясне пишет, яко не сам Господь вязал сатану, но ангел, имевший ключ бездны, и ýже (т. е. узы, вязало) велико в руце своей. И ят змия (sic) древняго, иже есть диавол и сатана, и связа ú на тысящу лет, и в бездну затвори его, и заключи его, и запечатле над ним да непрельстит к тому языки, дондеже скончается тысяща лет, и по сих подобает ему отрешену быти на мало время (Ап<окалипсис>, г<лава> XX, 1–4).
Поэтому раскол и допускает ныне царствование и владычество змия, дьявола, антихриста, излетевшего из бездны по окончании своего тысячелетнего заключения.
Здесь слово ад напечатано с прописной буквы
Интересно сопоставить с этим сказание Иосифа Флавия, который повествует так: «В сие же время был и Иисус, муж мудрый, если только не мало будет назвать Его мужем. Ибо творил он удивительные дела: был учитель тех, кои со услаждением приемлют истину, и привлек к себе многих последователей как из Иудеев, так и язычников. Сей был Христос, которого, хотя Пилат по доносу знатнейших из народа нашего осудил на крестную смерть, однако любившие его прежде не престали и тогда любить его. Поелику он в третий день после своея смерти явился им паки жив, по предсказанию пророков, которые как сие, так и другое многое, достойное удивления, предрекли о нем. По имени его названное племя Христиан пребывает и доныне» (Иосиф Флавий. «Древн<ости> Июдейские», кн. XVIII, т. III, ст. 200)